Благодаря своей броневой защите «Апач» уже мог выдержать попадание пуль и снарядов кал 12.7, 23 мм. и война в Афганистане это подтвердила. Бывали случаи, когда у вертолета пробивало редуктор, и он продолжал лететь без капли масла. У «Апача» два двигателя, но он может лететь и на одном. Двигатели разделены таким образом, что если в 1 попали, шанс на то, что 2 тоже будет поврежден очень низок.
Тем не менее, улучшение защиты для пилотов не распространялись на пассажиров, сидевших сзади. У командиров были нагрудные пластины или «разделочные доски» как их еще называли. Это была броня, способная остановить пулю, которую многие члены экипажей часто применяли «не по назначению».
С развитием военных технологий на поле боя стали появляться портативные зенитные установки, стрелявшие ракетами с теплонаведением. Это заставило срочно менять тактику. Уже нельзя было пикировать с высоты, теперь надо было использовать для укрытия растительность и складки местности, вертикально взлетать оттуда для нанесения удара с максимального расстояния.
Вертолеты получили штатное вооружение и стали очень опасны. В отличие от самолетов, тот же «Huey» мог подобраться ближе к противнику и не делать несколько заходов на цель, а зависать при стрельбе. Установка авиационных пушек подняла огневую мощь вертолетов на новый уровень. Разработанные на основе образцов, изобретенных Ричардом Гатлингом в 60-е годы IXX века, эти пушки осыпали противника градом снарядов с небес.
1950 год, Корея. Впервые в истории американская армия широко применила вертолеты в боевых условиях. Bell 47 / H-13 «Sioux» представлял собой легкую машину, приводимую в движение двигателем мощностью 157 л.с. Его маневренность и надежность позволяли использовать вертолет для поддержки войск в условиях бездорожья и горной местности. Этот вертолет оказался очень эффективным в качестве эвакуационной машины. Впервые появилась возможность доставить раненного солдата в полевой госпиталь в считанные минуты и это спасло множество жизней.
В 20-30 годы ряд изобретателей из разных стран мира одну за другой решали оставшиеся аэродинамические проблемы. Американец Артур Янг увеличил устойчивость и снизил вибрацию, поместив над винтами стабилизирующую рейку. Аргентинец маркиз де Патерас Пескара улучшил управляемость вертолета за счет изменения шага лопасти винта. Но оставалась еще одна фундаментальная проблема – вращающий момент, из-за которого аппарат вертикального взлета выходили из-под контроля.
В горячке боя солдаты рассчитывают на непосредственную поддержку на средства, способные доставить их на поле боя и вывести из опасной ситуации. Летательные аппараты вертикального взлета обеспечивают такую поддержку. Они нейтрализуют цели, сбрасывают припасы и эвакуируют раненных, при этом им не нужна взлетная полоса. Вертолеты и истребители вертикального взлета. Для противника они – ангелы смерти. Для своих – милосердные ангелы-хранители. Сегодня я перелистаю страницы истории техники и выясню, как летательные аппараты вертикального взлета стали тем грозным оружием, которое мы знаем сегодня.
Исторический опыт всей военной авиации практически сразу выявил главные недостатки «крылатого оружия»: полную потерю боеспособности при малейшем повреждении наземной базы. Даже тщательно замаскированная авиационная техника становилась бесполезной при разрушении, скажем, взлетной полосы или наземных приводов. Пути решения этой проблемы были ясны – создание техники, способной взлетать с короткой ВПП, которую гораздо проще замаскировать и защитить.
Как класс, авианосцы появились в начале 20-х и звание родоначальника палубной авиации по праву принадлежит Японии. Уже в 1921 г. в составе ВМС страны числился первый и пока единственный в мире авианосец «Хосс». Проведя грандиозную работу по разработке авиационной и морской техники, потратив огромные усилия на подготовку новой категории летного состава, японцы, наконец, получили в свои руки уникальное и едва ли не самое грозное по тем временам оружие – палубную авиацию.
Несмотря на отсутствие особой необходимости в сверхдальних бомбардировщиках (базы были натыканы сплошь и рядом), США взялись за разработки атомной авиации лет так на 10 раньше нас. Теперь уже не выяснить кто с кого обезьянничал, но все равно наши результаты (в смысле затрат на финансирование) далеко переплюнули американские (те за 20 лет разработок смогли потратить всего $7 миллиардов). Мы же за 5 лет смогли оприходовать по самым скромным подсчетам в десятки раз больше (сколько – история умалчивает).